Статьи

В статье обобщается опыт подготовки школьников к Всероссийской олимпиаде по китайскому языку, накопленный в работе с московской сборной и олимпиадными классами Центра педагогического мастерства. Рассматриваются трудности освоения лингвострановедческого материала, развитие межкультурной компетенции и возрастные особенности обучения. Представлены учебно-методические пособия «Китай: история и современность» и «Россия: история и современность», а также приемы работы с аутентичными текстами, видеоматериалами и инфографикой. Приводятся примеры заданий на расширение словарного запаса, сопоставление социокультурных реалий и оценку истинности высказываний. Особое внимание уделяется развитию аргументированной устной речи, дискуссионным форматам и командному взаимодействию. Материал освещает научно-методическую работу в сфере школьного китаеведения и преемственность между олимпиадной подготовкой и университетским востоковедным образованием.

В данной статье исследуется достоверность официальной статистики ВВП в Индии и Китае — двух ключевых, но статистически непрозрачных экономиках. Хотя скептицизм в отношении данных обеих стран широко распространен, автор утверждает, что причины этого принципиально различны. В Индии недоверие обусловлено техническим и методологическим ухудшением статистического аппарата — институциональной эрозией, которая ставит под угрозу качество данных, хотя само это ухудшение тесно связано с политическим давлением, направленным на представление благоприятных сценариев роста. В Китае сомнения коренятся в системных политических стимулах, которые структурно поощряют манипулирование данными на нескольких административных уровнях, порождая системные искажения, а не просто технические ошибки. Обе страны признали эти пробелы в достоверности и инициировали реформы. Между тем, исследователям необходимо придерживаться прозрачных методов работы, четко указывая на ограничения данных, используя условные формулировки и расписывая спецификацию данных. Полноценный анализ требует перекрестной проверки официальных данных с альтернативными показателями, такими как производство электроэнергии, железнодорожные грузоперевозки, индексы менеджеров по закупкам и корпоративные отчеты. По мнению автора, статистическая непрозрачность Индии и Китая открывает новые возможности для исследований на стыке социальных наук, датасаенс и эконометрики. В первую очередь — сбор перечней наиболее оптимальных альтернативных данных и разработка методологии их обработки с помощью таких инструментов, как компьютерное зрение и обработка естественного языка, чтобы заглянуть за ширму политизированных данных.

Данная статья посвящена выявлению и анализу авторских изобретенных мотивов в газелях двух известных поэтов Ирана — Симин Бехбахани (1927–2014), «Госпожи современной газели», и Хушанга Эбтехаджа (поэтический псевдоним — Сайе) (1928–2022). Их многочисленные произведения, сложенные в этой форме, послужили одним из факторов появления самого понятия «современная газель» (газал-е мо‘асер). Наследие Симин и Сайе с точки зрения поэтики в российской иранистике практически не изучалось. Причиной выбора газелей двух названных поэтов в качестве материала для исследования был также и биографический фактор: авторы принадлежали к одному поколению и литературному кругу, были хорошо знакомы между собой и слагали «ответы» на газели друг друга. Для анализа были выбраны стихотворения Симин и Сайе, сходные по теме (любовные), но различные с точки зрения набора авторских изобретенных мотивов, не имеющих аналогов в репертуаре классической персидской газели. Проблема изучения способов и приемов проявления авторской оригинальности в традиционных поэтических жанрах и формах выходит, таким образом, за рамки анализа образцов классической поэзии средневековой эпохи. В данной статье предпринимается попытка провести границу между характером проявления новизны в традиционной и современной газели на примере «изобретенных» мотивов (эхтера‘). Использование данного термина, восходящего к средневековой арабской теории стиха и применявшегося в классической персидской поэтике и стихотворной практике, обусловлено естественной преемственностью современной газели по отношению к признанным образцам прошлого. К современному материалу этот термин прилагается с достаточной долей условности, поскольку классическая и современная газель как литературные феномены являются порождением разных типов художественного сознания — традиционалистского и индивидуально-творческого. С целью выявления различий в природе традиционных и современных «изобретенных» мотивов к анализу привлечены терминологические отсылки к средневековым трактатам по поэтике и примеры из классической персидской поэзии. Анализ показывает, что в газелях Симин Бехбахани и Хушанга Эбтехаджа авторские мотивы эхтера‘ в большинстве случаев предназначены для осовременивания текста.

Несмотря на широкую распространенность инсценировок в современном китайском театре хуацзюй XX — начала XXI века, их теоретическое осмысление остается фрагментарным, а системная типология подходов к адаптации прозы для сцены до сих пор не разработана. В статье рассматриваются стратегии создания современных китайских инсценировок, а также кратко описываются мотивы обращения драматургов к тем или иным первоисточникам, возникающие при этом трудности и используемые для их решения художественные приемы. Цель исследования — классификация подходов к адаптации прозаических произведений для современного китайского театра хуацзюй. Методология основывается на историко-культурном, сравнительно-историческом, сравнительно-типологическом и биографическом методах, позволяющих проследить эволюцию жанра, сопоставить разные стратегии драматургической адаптации прозы и учесть социально-исторический контекст создания инсценировок. В ходе исследования впервые выявлены и охарактеризованы три стратегии написания инсценировок: компиляция нескольких произведений одного автора, требующая введения связующего персонажа и единого художественного пространства; сжатие произведения крупной прозы до сценического объема через сокращение числа действующих лиц и концентрацию на ключевом конфликте; инсценировка автором своего произведения. Последняя может представлять как самостоятельное произведение, так и встроенную в прозаическое произведение драматургическую форму. При этом все рассматриваемые инсценировки являются не механическим переносом текста, а творческим переосмыслением первоисточника, порождающим новое драматургическое произведение с собственной художественной ценностью. Результаты исследования можно использовать не только в учебных курсах по китайской литературе и театру, но также и в практической работе драматургов и режиссеров, особенно в условиях стремительно растущей популярности китайского современного театра в России.

Статья посвящена рассмотрению автобиографии сирийского поэта и дипломата Низара Тауфика Каббани (1923–1998) под названием «Рассказ обо мне и о поэзии» как источника сведений о его жизни и творческих взглядах. Произведение содержит детальный рассказ о развитии автора как личности и литератора с упоминанием ключевых имен и событий его жизни, а также отражает идеи, легшие в основу его произведений. Приведены размышления Каббани о творчестве, становлении его поэтического языка и состоянии современной арабской литературы. Наконец, выделены наиболее характерные тематические особенности творчества автора, такие как положение женщины, мятежность и индивидуальная ценность.

Предметом исследования, положенного в основу данной статьи, являются фразеологические обороты, используемые в политических статьях современных турецких СМИ. Согласно классификации, предложенной В.В. Виноградовым, для анализа выбраны фразеологические сращения и единства, которые рассматриваются в свете их исходной и контекстной оценочности в целях достижения адекватного перевода в паре языков турецкий — русский. В ходе исследования применены описательно-сопоставительный метод, компонентный и контекстуальный анализ. Из результатов исследования следует, что исходная оценочность фразеологизма в политическом контексте может сохраняться, меняться на противоположную, а один и тот же фразеологизм может иметь оценочно противоположные контекстные варианты. Семантика, заявленная в фразеологических словарях или в разъяснениях Турецкого лингвистического общества, в некоторых случаях трансформируется в соответствии с политическим контекстом. Изменения в составе идиомы не влияют существенно на оценочность и семантику, лишь иногда усиливают экспрессивность или подчеркивают оттенки значения. Ряд турецких фразеологизмов, активно используемых в СМИ, не фигурирует в фразеологических словарях, что, вероятно, свидетельствует об их сравнительно недавнем происхождении. Некоторые фразеологизмы приходят в политический контекст из других стилей речи, например научной или спортивной. Перевод фразеологических сращений и единств в контексте СМИ должен учитывать их стилистическую принадлежность, экспрессивность и эмоциональную окраску; с этой точки зрения выбор эквивалента в языке перевода не всегда является наилучшим решением. При переводе ряда сложных для восприятия устойчивых оборотов калькирование оказывается невозможным, и требуется подбор варианта на основе семантики идиомы оригинала, но синтаксически отличающегося от него.

В данной статье рассматриваются проблемы эволюции семантических полей «еда» и «питье» и соотнесенных с ними глагольных форм в истории индоарийского. Показывается, что в древнеиндийском (и в ведийском, и в санскрите) с семантическим классом «еда» соотносилось более десятка глагольных корней, тогда как класс «питье» в ведийском представляли всего три корня. Ведущим из них был pā- «пить»; корень cam- «черпать» обозначал сам способ использования жидкостей, а третий, bhakş-, с течением времени изменил семантическую ориентацию: в ведийском основным его значением было «пить», но в санскрите он стал значить «есть». Показательно, что санскритские производные имена bhakşá- и bhakşya- означали «твердая (т. е. требующая использования зубов) пища». В плане семантики большинство «глаголов еды» группировались вокруг корня khād- «есть; потреблять», который характеризовался максимальной частотностью, мощнейшим семантическим диапазоном и был хорошо представлен на всех этапах эволюции индоарийского. Собрание форм от khād- и от ассоциированных с ним корней опиралось на идеи «жевания» и «использования зубов». Оно противостояло аналогичному множеству форм, порождаемых от еще одного «долгожителя» в индоарийском — корня bhu(ń)j- «поглощать; наслаждаться». Таким образом, уже в рамках древнеиндийского намечалось первичное противостояние форм от khād- «есть, пользуясь зубами» и форм от bhu(ń)j- «вкушать / наслаждаться (пищей, не требующей кусания / пережевывания)». В среднеиндийском, прежде всего в пали как самом раннем из пракритов, оппозиция khādati «есть твердую пищу, требующую раскусывания / жевания» ↔ bhu(ń)jati «испытывать удовольствие от мягкой пищи, не требующей использования зубов» cтала абсолютно регулярной. К эпохе новоиндийского это противопоставление оказалось размытым, причинами чего явились значительный рост частотности всех форм от khād- и стремительное усиление их семантической мощи за счет разнообразных метафорических переносов.

В статье рассматриваются основные особенности идеофонической (звукоизобразительной) лексики в восточных и юго-восточных языках банту на иллюстративном материале двух крупных африканских языков — суахили на севере и зулу на юге этого региона — с привлечением для сопоставления данных миноритарных языков кереве, лугуру, видунда, нгиндо, ндонде. Языки зулу и суахили исследованы достаточно полно, в то время как материал малых языков впервые вводится в научный оборот, поэтому количество иллюстративных идеофонов сильно варьирует по языкам. Анализируется идеофоническая лексика, включающая звукоподражания и образоподражания. Основное внимание обращается на формально-структурные и семантические характеристики этого пласта лексики в языках банту, объединенных как генетической, так и ареальной близостью. Рассматриваются особенности слоговой структуры идеофонов, редупликация, распределение по частям речи и лексическая семантика идеофонической лексики.

в статье рассматривается языковая политика правящей партии Индии Бхаратия джаната парти применительно к сфере образования. Анализируется положение языка как инструмента и предмета преподавания, влияние современных тенденций в языковой политике на образовательную систему, действующая схема обучения и роль в ней различных индийских языков. Отдельно поднимается вопрос о положении английского языка в образовательной деятельности. Также интерес для исследования представляет соотношение государственных инициатив в отношении языковой политики, предлагаемой правящей партией схемы образовательного процесса, и реального положения дел с учетом региональной специфики. Идеологическая линия Бхаратия джаната партии, обусловливающая процессы санскритизации и хиндиизации в современной Индии, также оказывает влияние на образовательную сферу, и это влияние не может быть оценено без комплексного анализа языковой ситуации в разных регионах страны, где отношение к официальному языку хинди подчас варьируется. В статье дается общая оценка мероприятий языковой политики в сфере образования, инициированных государством, законодательной и документальной базы, подкрепляющей эти мероприятия, их результатов и возможных перспектив.

Статья посвящена особой группе позднешанских надписей на костях животных, которые не являются гадательными и, тем самым, существенно отличаются от основного корпуса текстов, известных в китайской палеографической традиции под общим термином цзягувэнь (甲骨文). Материал исследования составляют девять надписей на предметах из кости, которые, в связи с их уникальным происхождением, определяются как «особые надписи, фиксирующие события» (特殊記事刻辭). Содержание данной группы надписей связано с царской охотой, ритуалами жертвоприношения предкам правителя, а также дарением трофеев представителям шанской знати. В центре внимания находятся предмет из погребения М11 в Аньяне, так называемая «Кость Цзай Фэн» (宰丰骨) из коллекции Национального музея Китая, а также несколько фрагментов костей и черепов животных, известных по публикациям и музейным экспозициям. В статье также представлен артефакт из погребения М701 в Аньяне, который лишь недавно привлек к себе внимание палеографов. На основе интерпретаций, предложенных Лю Чжао, и новых результатов палеографического анализа в статье уточняется содержание данной группы надписей, а также рассматриваются археологический контекст самих предметов из кости и их роль в ритуально-сакральной коммуникации, сформировавшейся к концу династии Шан. Показано, что фиксация удачной охоты в тексте надписей, прежде всего, объясняется тем, что встреча правителя и его свиты с необыкновенным животным воспринималась как «благой знак» (祥瑞). Такое животное становилось охотничим трофеем, затем жертвенным подношением предкам правителя, а по завершении жертвоприношений могло быть предложено в дар представителям знати, сопровождавшим правителя. Предметы из костей такого животного, украшенные резным орнаментом, надписями высокого каллиграфического уровня и бирюзой, выполняли функцию материальных носителей памяти о ритуальных событиях, связанных с присутствием правителя в жизни их владельцев. Статья вводит данный корпус текстов в русскоязычное научное обсуждение и предлагает рассматривать их как аутентичные эпиграфические источники, представляющие ценность для изучения идеологии и ритуальной культуры первой исторически известной династии Китая.

Шанди — один из вариантов перевода понятия Бог в миссионерских переводах христианской литературы на китайский язык. Такой выбор перевода определяется присутствием термина шанди в древнекитайских конфуцианских канонических сочинениях, и особенно в «Шуцзине» («Канон записей»). Трактовки шанди в русских переводах «Шуцзина» архимандритом, а позднее просто монахом Иакинфом (Никита Яковлевич Бичурин, 1777–1853) и архимандритом Даниилом (Дмитрий Петрович Сивиллов, 1798–1877) рассматриваются как показатели их религиозного и научного мировоззрения. В XVIII в. в среде католических миссионеров и в XIX в. среди протестантов шли терминологические споры, которые, как считается, не затронули православных миссионеров. Сравнение трактовок шанди отцов Иакинфа и Даниила используется для уточнения этого тезиса. Привлечение неопубликованных переводов и других материалов из российских архивов показывает, что в практическом плане своего рода предтечей такого спора заочно выступали переводы «Шуцзина» отцов Иакинфа и Даниила. О. Иакинф приводил термин только в транскрипции, сознательно избегал смысловых переводов шанди, чтобы исключить коннотации китайского термина с христианским понятием Бог. О. Даниил, напротив, дает множество переводов этого термина, отсылающих к христианским эпитетам Бога. Его идея китайского шанди сближается с идеей католических миссионеров-иезуитов XVII–XVIII вв., под влиянием которой о. Даниил мог находиться в Пекине. Вопреки расхожему мнению, о. Иакинф оказывается более строгим приверженцем православных религиозных трактовок, тогда как о. Даниил, не вникая в их суть, отдает предпочтение более практичному пути проповеди христианства в Китае.