Статьи

Статья посвящена анализу прозаических фольклорных текстов фиксации 1960-х–1970-х гг., собранных на индонезийских территориях о. Новая Гвинея. Объектом изучения выступают архаические черты этих текстов — этиологизм, тотемизм, культ предков, вера в духов и т.д. «Народные рассказы» папуасов, собранные уже в период независимой Индонезии и после присоединения территорий Папуа к республике (1963 г.), до недавнего времени практически не попадали в фокус внимания отечественных исследователей. На основании анализа этого нового материла можно сделать выводы, что поздние интерполяции призваны подчеркнуть принадлежность культуры Папуа к фонду общеиндонезийских текстов и не мешают выявлению искомой архаики, однако существенным недостатком является отсутствие знаний об языках информантов и о точной географии представленного материала. В статье предпринимается попытка выявить основные элементы древнейших пластов фольклора, которые претерпевают неизбежные изменения в устной передаче и последующей письменной фиксации. Изучение фольклорной прозы народов Папуа призвано способствовать восстановлению более полной картины первичных форм индонезийского фольклора и его эволюции.

Настоящая статья направлена на изучение комплекса мотивов детства в творчестве Нима Юшиджа и его младшего современника, Голчина Гиляни. Оба автора стояли у истоков «новой поэзии» Ирана («ше‘р-е ноу»), которая продемонстрировала разрыв с правилами нормативной поэтики. Данное исследование касается двух взаимосвязанных аспектов анализа. Во-первых, представляет интерес изучение стратегии отображения личных воспоминаний о детстве, которые формируют систему координат в художественном мире произведения. Во-вторых, авторские решения Нима Юшиджа, воплотившиеся в его стихах для детей на уровне смысла и формы, внесли определенный вклад в формирование приемов организации стиха в русле «новой поэзии», поскольку эти стихи могли послужить поэту своего рода творческой лабораторией. В фокусе внимания работы такие мало изученные области анализа «новой поэзии» Ирана, как: истоки появления темы детства в традиционной персоязычной поэзии; роль и функции темы детства в конструировании индивидуального художественного мира автора в «новой поэзии»; образная ткань изображения детских ощущений на материале произведений раннего этапа становления «новой поэзии» на персидском языке. Тема детства в лирике двух авторов теснейшим образом оказывается связанной с темой любви к малой родине. Идиллическое описание красоты природы родного края служит «порталом» в идеальный мир, а авторский пейзаж, проникнутый личным видением лирического героя, является одним из приемов индивидуализации художественного мира в стихотворениях представителей «новой поэзии».

Данная статья обобщает и систематизирует разрозненные и изолированные публикации, посвященные языкам малых этнических групп Малайзии и описывающие процессы их постепенного исчезновения. В рамках данного исследования было проведено распределение малых языков Малайзии по группам на основе этнической принадлежности их носителей: автохтонные, креольские и языки пришлого населения. В результате анализа языковой ситуации в каждой выделенной группе были определены три направления языкового сдвига среди их носителей: в сторону официального языка страны — малайского, в сторону английского языка и путунхуа. Полученные данные обогащают имеющуюся информацию о причинах и динамике исчезновения малых этнических языков в современном мире.

В статье рассматриваются связи между историческими изменениями стратегий синтаксического кодирования и правилами опуска кореферентных составляющих в истории западных индоарийских языков. Будет показано, что эволюция от номинативно-аккузативного к эргативному типу, а затем частичное возвращение к номинативно-аккузативной модели синтаксического кодирования проявились не только в морфологическом маркировании и глагольном согласовании, но и в сфере, которая обычно относится к синтаксической эргативности — правилах клаузального комбинирования и кореферентного опущения. Характерная для древнеиндийского номинативно-аккузативная стратегия синтаксического кодирования сменилась в среднеиндийский период «расщепленной» эргативной: предложения с перфективными глагольными формами строились по последовательно эргативной модели. Среднеиндийский и начало новоиндийского периода характеризуются пиком развития морфологической эргативности в перфективной сфере. В ходе последующего развития эргативная стратегия (S=P≠A) уступает место нейтральной (S=P=A), затем контрастивной (S≠P≠A), которая в значительной части именных парадигм раджастхани, а также в местоименных парадигмах панджаби сменяется позже аккузативной системой падежного маркирования (S=A≠P). В среднеиндийском и ранних новоиндийских языках, которые демонстрируют наибольшее количество проявлений морфологической эргативности, наблюдаются также разнообразные отклонения от классической аккузативной модели кореферентных опущений. Позже, по мере перехода к контрастивной и номинативно-аккузативной системе падежного маркирования, правила клаузального комбинирования и кореферентного опущения в рассматриваемых языках приобретают последовательно аккузативный характер. Среднеиндийский и ранние новоиндийские языки обладали еще одним свойством синтаксической эргативности: эргативная конструкция допускала свободное опущение агенса. В большинстве современных западных НИА эллипсис агенса эргативной конструкции невозможен.

Данная статья посвящена рассмотрению данных эпиграфических источников эпохи Чуньцю в истории древней Восточной Азии и тех типов текстов, которые вошли как составляющие в более поздние письменные памятники. На примере двух надписей на бронзовых сосудах показано возникновение двух разных традиций: царских надписей и надписей представителей аристократических родов. На примере второго типа надписей рассмотрены возможные пути зарождения текстов, которые в будущем станут отдельной «структурно-жанровой группой» в таких сложных письменных памятниках, как Чуньцю Цзочжуань, Шицзи и др., а именно историко-литературными нарративами. В статье показано родство текстов надписи и письменного памятника. Высказано предположение о параллельном развитии двух разных традиций создания текстов, возникших из надписей этих двух видов. И на примере царств Цзинь и Цинь показана связь этих процессов с двумя вариантами развития государственности в Восточной Азии периодов Чуньцю и Чжаньго. В заключении перечисляются этапы складывания традиции нарративов в историописании Восточной Азии от надписей на бронзе VII в. до н.э., к сочинениям на бамбуковых планках эпохи Чжаньго и далее, ко времени окончательной сборки комплексных памятников уже в эпоху Хань. В статье сделан вывод о непрерывной передаче исторической информации от синхронных первоисточников к комплексным сочинениям поздней древности.

В статье анализируется траектория развития военной промышленности Османской империи в период активной перестройки ее вооруженных сил и имплементации теоретических и технических западных новшеств (1826–1880). В фокусе анализа — деятельность важнейших производственных центров Османского государства, задействованных в материальном обеспечении его армии: Имперского арсенала, Имперской оружейной мастерской, Пороховой мастерской и швейной фабрики. Данные центры снабжали необходимым все рода войск, производя артиллерийские орудия, стрелковое оружие, боеприпасы и униформу для военнослужащих. Многофакторный анализ трансформации османского военного производства позволил выделить ряд специфических черт этого процесса и его результатов: во-первых, амбивалентный характер предпринимаемых реформ, улучшивших техническое оснащение, но ухудшивших экономическое положение империи; во-вторых, зависимость Османской империи от импорта из Европы и Америки, что касалось всех аспектов жизни армии; в-третьих, недостаточную техническую и экономическую базы для осуществления преобразований; в-четвертых, догоняющий характер военного развития Османского государства относительно западной военно-технической мысли. Реформаторы оказались в замкнутом круге — необходимо было с нуля перестраивать производство под каждый новый образец вооружения, создававшийся в Европе. Несколько неудачных попыток организации военной промышленности впоследствии привело к отказу от собственного производства и началу закупок вооружения на всю армию. При этом в погоне за новейшим оружием реформаторы не считались с тратами. Подобная практика внесла вклад в экономический, а затем и политический крах Османской империи.

В статье анализируются сложные и запутанные перипетии отношений между представителями военно-политической элиты османского Египта конца XVIII столетия. На основании материалов хроники египетского летописца Абд ар-Рахмана ал-Джабарти предпринята попытка выяснить основные мотивы убийства одной из ключевых фигур в неомамлюкской иерархии — эмира ал-хаджж Йусуф-бека. Параллельно рассматривается роль служителей ислама в лице представителей корпуса египетских алимов в этом громком деле. По итогам расследования совершенного преступления делается вывод о важности соблюдения утвердившихся в египетском обществе норм поведения со стороны носителей светской власти по отношению к религиозным духовным авторитетам.

Статья посвящена исследованию ирано-турецких отношений через призму освещения турецкой прессой визита Резы-шаха в Турцию в период с 10 июня по 7 июля 1934 г. Работа построена на контент-анализе ведущих кемалистских изданий — газет «Вечер» (Akşam), «Республика» (Cumhurriyet), «Национальная власть» (Hakimiyet-i Milliye) и «Последняя почта» (Son Posta). Основанные на рубеже конца 1910-х и начала 1920-х гг. при личной поддержке Мустафы Кемаля (Ататюрка) они стали рупором правящей Народно-республиканской партии и инструментом кемалистской политической пропаганды. Визит Реза-шаха Пехлеви в Турцию 1934 г. представлялся важным событием в истории ирано-турецких отношений, переживавших в 1930-е гг. новый этап в своем развитии, который характеризовался, с одной стороны, преодолением наследия векового противостояния двух держав, с другой, императивами модернизации-вестернизации. Государственный визит Реза-шаха и его встреча с Ататюрком маркировали курс на налаживание добрососедских отношений и сотрудничества Анкары и Тегерана, а кемалистская пресса, микшируя проблемные вопросы двухсторонних отношений, сыграла заметную роль в освещении этих событий и придании им официально-торжественного лоска. Хотя рекордный по продолжительности — почти четыре недели — визит Резы-шаха в Турцию не остался без внимания исследователей, ни в одной из известных работ турецких, российских и западных исследователей не предпринималась попытка анализа событий с точки зрения их медийного освещения в Турции. Контент-анализ турецких изданий позволил раскрыть механизмы создания позитивного образа Ирана, правящего шаха и отношений Тегерана с Анкарой в исключительно в позитивном ключе с использованием разнообразных пропагандистских приемов (заголовки на фарси, фотографии Резы-шаха и Мустафы Кемаля Ататюрка, дружеские шаржи на иранского правителя). Официальный визит иранского шаха стал одним из проявлений курса на политику добрососедства, заданного договором 1932 г. между Турцией и Ираном, и продолжившегося в последующие годы.

В данной статье на основе чагатайских хроник и материалов официальной переписки и воспоминаний посетивших Хорезм лиц рассматривается вопрос особенностей и эволюции придворного церемониала и официальной титулатуры хивинских ханов первой половины XIX в. Делается вывод о тесной связи титулов ханской династии Кунгратов с эпической иранской и коранической традициями. Подчеркивается факт отражения полиэтнического характера власти в титулатуре кунгратских правителей.

В середине ХХ в. каноническая территория Антиохийского патриархата становится объектом острого соперничества военно-политических блоков Холодной войны. Традиционное соперничество Дамаска и Бейрута сопрягается с появлением независимых государств Сирии и Ливана, что приводит к кризису управления православной церкви, неоднократно находившейся на грани раскола. В тоже время греческое и русское влияние, имеющее многовековую историю, наполняется новым содержанием, становясь внутренним фактором в жизни православной общины. Ливанский регион и греческая партия внутри патриархата имели ярко выраженную прозападную ориентацию, а сирийская группа была ближе к союзу с Русской православной церковью и СССР. Огромное значение в трансформации патриархата сыграло «Движение православной молодежи», которое к концу правления патриарха Феодосия VI завоевало ключевые позиции в синоде и определило прогреческий уклон во внешнецерковных связях Антиохийской церкви.

В статье рассмотрен период правления первого монарха государства Западная Хань — Лю Бана, более известного как ханьский Гао-цзу (202–195 гг. до н.э.). Данный период исследован в контексте столкновения различных парадигм будущего развития новой империи Хань как самого крупного и долговременного государственного образования имперского типа в древней Восточной Азии.

В статье представлен обзор современной историографии этнонационализма телугу (андхра) в контексте исследования национальных движений и развития политического самосознания народов независимой Индии. Рост религиозного и этнического национализмов, сепаратистских и автономистских настроений в современном мире актуализировал потребность в осмыслении указанных процессов с учетом проводимой государствами этнонациональной политики. В Республике Индии, полтора миллиарда жителей которой говорят на 19,5 тысячах языков и диалектов и представляют свыше десятка религий (включая три мировые), а также множество религиозных верований, вопросы этнолингвистической и этноконфессиональной принадлежности граждан все чаще политизируются и становятся мощным ресурсом в руках как региональных, так и общеиндийских политических, экономических, культурных и иных элит. Авторы статьи обращаются к работам зарубежных и отечественных исследователей, сгруппированным по трем направлениям: 1) труды, ориентированные на проблематику национализма и федерализма в общеиндийском контексте (с привлечением материалов по южноиндийским регионам); 2) работы, посвященные конструированию Вишаландхры и «встраиванию» ее в административно-территориальное устройство Индии в 1950-х годах, 3) публикации, анализирующие движение за автономизацию Теланганы, то есть процесс реконструирования «Большой Андхры».

Прибыв в Индию в составе миссии французской Ост-Индской компании и де-факто возглавив всю французскую торговлю в Азии, Франсуа Мартен (1634–1706) выбрал место для будущей фактории на побережье Индостана, договорился с местными правителями о владении этой территорией и основал поселение, которое впоследствии стало привлекать тысячи французов — как служащих торговой компании, так и простых обывателей, желавших сменить прохладный европейский климат на комфортные тропики. В результате Пондишери стал самой известной французской колонией в Индии, а имя Франсуа Мартена тем самым оказалось увековеченным в истории французского колониализма. На протяжении 30 лет своей службы во французской Ост-Индской компании Франсуа Мартен вел дневник, который спустя несколько столетий был оформлен в трехтомное издание и опубликован во Франции в 1931 г. В нем Мартен подробно описывает основные вехи создания французской торговой структуры, морские путешествия на Мадагаскар и в Азию, а прибыв на Индостан, рассказывает и о других европейских компаниях, местных княжествах, а также об их взаимодействии друг с другом, попутно повествуя о достижениях французов на полуострове. На основе источников, ранее не вводившихся в научный оборот отечественными индологами, в статье анализируется роль Ф. Мартена в освоении Францией стратегически значимых территорий в Южной Азии на рубеже XVII–XVIII вв.

Статья посвящена изучению одного из конкретных аспектов развития персидской классической газели как структурно-тематического единства, обладающего ярко выраженными признаками поэтической формы. В трансформации газели одну из ключевых ролей играли композиционные факторы. Приемы украшения начала и концовки стихотворного произведения регулировались нормами заимствованной иранцами арабской поэтики. Они обозначались соответственно терминами «красота начала» (хусн ал-матла‘) и «красота концовки» (хусн ал-макта‘). Их применение в персидской стихотворной практике отличалось заметной спецификой по сравнению с арабской. Использование повторяющихся образных и синтаксических клише для реализации этих приемов в газели постепенно превратилось в общепринятую норму. Наряду с принципом единообразного оформления концовки складывается и базовый фонд стандартных образно-синтаксических моделей и клише, служивших маркерами начала газели. На каждой стадии своей эволюции газель взаимодействует с различными составляющими жанровой системы, постепенно расширяя тематический диапазон, а вместе с ним и репертуар стандартных зачинов. В результате этих изменений, часто не фиксируемых теоретической поэтикой, но закрепленных в практике, и возникает канонический облик персидской газели, принципиально отличный от исходного прототипа. Пройдя несколько ступеней трансформации, газель превращается в жанровую форму, обладающую набором постоянных структурных признаков.

В статье рассматриваются вопросы принятия хинди в качестве официального языка Республики Индия и связанные с этим проблемы статуса других индийских языков, конституционное оформление языковой политики на этапе формирования правовой системы независимого государства, позиции разных региональных политических сил по данному вопросу и возможные варианты решения вопроса об официальном языке. Статья затрагивает проблемы языкового единства полиэтнических государств без абсолютного этнического и лингвистического большинства. Важное место в этом контексте занимает роль языка в формировании идентичности этнических групп и его возможное использование в качестве механизма контроля со стороны государства, а также реакция на это различных политических групп. Отдельно следует обратить внимание на колониальное наследие в языковой политике и отношение к нему населения в бывших колониях. Процесс дебатов в Учредительном собрании 1949 года рассматривается как стартовая позиция языковой политики нового государства, которая, допуская в дальнейшем поправки и изменения, тем не менее определила статус индийских языков на десятилетия вперед. В этой связи позиции участников собрания должны рассматриваться как попытка различных региональных сил повлиять на языковую политику в долговременной перспективе. Оцениваются языки, которые могли претендовать на статус официального общеиндийского языка, их положение в стране и обществе к моменту обретения независимости, аргументы «за» и «против» их принятия. В этом контексте рассматриваются позиции хинди в разных штатах Индии, которые относили себя к хиндиязычным или нехиндиязычным.