Статьи

В статье рассматриваются основные этапы создания и реализации стратегии построения зеленой экономики в Республики Корея. Анализируются направления внедрения принципов устойчивого развития и зеленого роста в ведущие отрасли экономики и роль государства в этом процессе. Определяются финансовые и институциональные драйверы зеленого роста южнокорейской экономики. Приводятся цели, задачи и целевые показатели реализации Нового зеленого курса Южной Корее на период 2020–2025 гг.

В настоящей статье рассмотрена экономическая политика в последние годы президентства Пак Чонхи (вторая половина 1970-х гг.), завершившие период бурного экономического роста и знаменовавшие переход к экономическому дерегулированию. В российском корееведении распространена точка зрения, что трансформация экономической стратегии Республики Корея произошла в период президентства Чон Духвана, уже после гибели Пак Чонхи. Данная работа анализирует политические аспекты отхода Республики Корея от индустриализации, построенной на всесторонней бюджетной поддержке тяжелой промышленности в последние годы президентства Пак Чонхи. Особое внимание уделяется роли институтов управления экономикой в трансформации экономической стратегии. В статье рассмотрены внутренние и внешние факторы, с которыми столкнулась южнокорейская экономика в 1970-е гг. — дисбалансы, появившиеся в экономике в результате индустриализации, нефтяные кризисы 1970-х гг. — и методы правительства Республики Корея по борьбе с их последствиями. Проанализирована система принятия ключевых экономических решений и институты экономической политики, в частности, Управление по экономическому планированию. Особое внимание уделено анализу стабилизационных мер, объявленных Пак Чонхи в 1979 г., которые фактически ознаменовали переход к новой неолиберальной модели управления экономикой.

В статье рассматривается влияние русской литературы, в частности текстов А.П. Чехова «Тоска» (1886) и М.П. Арцыбашева «Счастье» (1910), на творчество Хён Джингона, внесшего существенный вклад в становление и развитие реализма в корейской литературе. Исследуется интертекстуальное взаимодействие рассказа «Удачный день», написанного Хён Джингоном в 1924 г., и одноименного рассказа, написанного Ли Мунёлем в 1987 г. В корейских литературоведческих кругах принято считать, что Хён Джингон написал рассказ «Удачный день» под впечатлением от рассказа А.П. Чехова «Тоска», позаимствовав у русского писателя как тему, так и нарративную структуру. Однако авторы статьи приходят к выводу, что рассматриваемое произведение Хён Джингона во многом перекликается с переведенным им самим на корейский язык рассказом М.П. Арцыбашева «Счастье». Как в рассказе «Удачный день», так и в рассказе «Счастье» ведущим является мотив мнимой удачи. И этот мотив устойчиво ассоциируется у современных носителей корейской культуры со словосочетанием «удачный день». Авторы статьи также отмечают, что с рассказом Хён Джингона «Удачный день» можно напрямую сравнивать на предмет трагичности опубликованный годом позже, в 1925 г., рассказ Чу Ёсопа «Рикша», но не рассказ Ли Мунёля «Удачный день», относящийся к эпохе постмодерна. По их мнению, этот рассказ Ли Мунёля, основанный на умышленной отсылке к рассказу Хён Джингона, остается недооцененным в Республике Корея, и главным его достоинством является не трагичность, а ироничность.

В русле исследований, посвященных явлению энантиосемии в разных языках мира, в статье рассматривается внутренняя антонимия глагола курэру «давать» на примерах из литературы (в том числе из корпусов японского языка). Это первое исследование в отечественной японистике, рассматривающее семантику лексической единицы японского языка с точки зрения понятия энантиосемии. На основании анализа употребления глагола в качестве вспомогательного выдвигается гипотеза о семантическом переходе, который приводит к одновременному существованию у данного глагола бенефактивного и малефактивного значений, а также разнонаправленных векторов осуществления действия, на которое указывает этот глагол («снаружи внутрь» и «изнутри наружу» или «от 2-го (3-го) лица к 1-му» и «от 1-го лица ко 2-му (3-му)»). Приведены результаты опроса информантов (57 человек в возрасте от 18 до 45 лет и старше), подтверждающие существование антонимичных значений и разнонаправленных векторов осуществления действий в зависимости от семантики смыслового глагола и контекста, в том числе грамматического.

В настоящей работе изучаются некоторые морфологические черты кёнсанского диалекта корейского языка. В качестве текстового материала используется переложение на кёнсанский диалект повести «Маленький принц» А. де Сент-Экзюпери. В работе устанавливаются соответствия между, с одной стороны, окончаниями и частицами стандартного корейского языка и, с другой стороны, кёнсанскими окончаниями и частицами. Во-первых, для каждой пары соотносительных показателей выясняется частотность замены стандартного показателя на диалектный в тексте «Маленького принца». Оказалось, что лишь 8 кёнсанских показателей из 32 изученных полностью вытеснили стандартные аналоги — произошла тотальная замена. Это свидетельствует о том, что идиом «Маленького принца» — смешанный или «гибридный». Во-вторых, для каждой пары показателей исследуется вопрос о композициональности — о представимости замены показателя через замену атомарных формативов, составляющих этот показатель. Выяснилось, что композициональны 14 показателей, не композициональны 6 показателей, а 12 показателей композициональны тривиальным образом, поскольку состоят из одного форматива.

Статья посвящена анализу особенностей духовной жизни земледельцев Центральной Аравии в первой половине XVIII в., в частности специфике неисламских культов, широко практиковавшихся на этих землях в доваххабитский период. Основу задействованного источникового массива составляют труды основателя ваххабизма Мухаммада ибн ‘Абд аль-Ваххаба (1703–1792), его личная переписка и публичные послания богословам и эмирам Неджда, а также исторические хроники ранних ваххабитских ученых. Их всестороннее изучение дало возможность частично реконструировать религиозную ситуацию в Центральной Аравии и прийти к выводу о том, что языческие культы, представленные в основном различными вариациями религиозного фетишизма, являлись одной из основных составляющих духовной жизни рассматриваемых земледельческих общин. При этом, по своему значению они не уступали традиционным и девиантным формам ислама.

Т.Ф. Штыков сыграл ключевую роль в реализации интересов своей страны на Корейском полуострове после освобождения Кореи. Советский Союз ставил основной целью своей политики создание дружественного правительства на Корейском полуострове с тем, чтобы предотвратить возможные угрозы его безопасности в данном регионе. Проект Совместной советско-американской комиссии, созданной в 1946 г. для реализации решения Московского совещания, не дал никаких результатов из-за острой конфронтации между США и СССР, возникшей с самого начала переговоров. Как и Соединенные Штаты, Советский Союз демонстрировал явное нежелание создавать Временное правительство, в котором преобладали бы правые силы. Поскольку создание Временного правительства Кореи по соглашению между США и СССР не удалось реализовать и второй Совместной советско-американской комиссии в 1947 г., советское руководство предложило одновременный вывод американских и советских войск как способ решения корейского вопроса. Хотя Т.Ф. Штыков также рассматривал возможность проведения всеобщих выборов по пропорции населения на Севере и Юге Кореи, как предложили США, он тем не менее не был уверен, что это будет выгодно СССР. Поэтому, когда Южная Корея перешла к созданию сепаратного правительства, Северная Корея пошла по тому же пути. Для Штыкова создание на Корейском полуострове дружественного Советскому Союзу правительства, пусть даже не социалистического, но просоветского, было «планом минимум».

В статье автор исследует феномен «изображения собраний» кехведо в корейской традиционной живописи эпохи Чосон (1392–1910). В рамках жанра «документальной живописи» кирокхва «изображение собраний» на протяжении веков развивалось как самостоятельное художественное направление, имевшее мемориальное значение и транслировавшее интеллектуальные и духовные поиски ученых-конфуцианцев в русле общегосударственной корпоративной культуры. Являясь продуктом исторической памяти, живопись кехведо отражала социально-политический контекст, демонстрировала определенные формы бытовой культуры Кореи, описывала и объясняла пути развития отдельных социальных групп. Анализируется природа происхождения собраний ученых-конфуцианцев кехве, корни которых ведут к древним объединениям общинников догосударственного периода. Со временем собрания интеллектуалов стали обязательной частью жизни чиновника средневековой Кореи, являясь одним из видов социальных отношений внутри бюрократической элиты и средством укрепления близких связей. Эволюция собраний интеллектуалов отражала их постепенную институционализацию как следствие усиления позиций неоконфуцианства в корейском обществе, стремившегося к четкости и иерархичности не только в структуре госаппарата, но и в межличностных отношениях. Автор прослеживает изменения в композиционных подходах и технике исполнения картин кехведо от идиллических пейзажей, исполненных только тушью, к ярким и детальным бытовым сценам, делая вывод, что исторические процессы естественным образом приводили к трансформации иконографии типичных сюжетов и пересмотру эстетических ценностей корейских чиновников, которые являлись зеркалом их культурных запросов и чаяний.

Статья представляет собой очерк истории формирования правовой системы средневековой Кореи в период 1392–1484 гг.: от основания династии Чосон до публикации «Великого уложения по управлению государством» (Кёнгук тэчжон, 經國大典) в редакции года ыльса. Единый свод законов был призван стать основой оформления новой социально-политической системы, фундаментальные контуры которой определялись интересами преодоления региональной автономии, централизации управления, концентрации экономических ресурсов под контролем государства. В публикации кратко изложены основные этапы кодификации законодательства и отражены ключевые аспекты внутриполитического развития страны, оказавшие влияние на этот процесс. Главными источниками для написания работы являются, помимо самого Великого уложения, Истинные записи династии Чосон — основной летописный свод Кореи XIV–XIX вв.

Период правления вана Инджона (вторая четверть XII в.) не случайно был выбран для описания истории корёско-сунских отношений. Активные взаимоотношения между корейским государством Корё (918–1392) и китайской империей Сун (960–1279) начались в XI в. Они развивались по нескольким направлениям. Прежде всего, это был обмен дипломатическими миссиями равного статуса: в мирные годы государства ежегодно обменивались одним-двумя посольствами, причем иногда сообщения из Сун привозили торговцы, на свободу передвижений которых международная обстановка практически не влияла. Активно развивался торговый обмен, затрагивавший соседнее государство Ляо (907–1125), с которым Сун вело опосредованную торговлю через Корё. Последним направлением были взаимные поездки буддийских монахов и обмен религиозной литературой. В начале XII в. оба государства подверглись серьезным внутриполитическим испытаниям: в Корё это были восстания Ли Джагёма и Мёчхона, в Сун — Сун Цзяна и Фан Ла. Также оба государства столкнулись с масштабной внешней угрозой в лице государства Цзинь (1115–1234), которое в 1126 г. принудило Корё признать вассальную зависимость, а в 1127 г. отторгло у Сун северные территории, положив начало разделению на эпохи Северной и Южной династии. Сун неоднократно просило Корё выступить на его стороне против Цзинь, однако корейский ван предпочел сначала занять нейтральную позицию, а потом покориться чжурчжэням, чтобы избежать войны. Подобное отношение вызывало недовольство государства Сун, однако оно не имело возможности повлиять на решения Корё. Вскоре после окончательной утраты северных территорий Южное Сун практически прекратило официальные дипломатические контакты с Корё.

Статья посвящена судьбе и научному наследию известного представителя классического российского востоковедения Б.В. Миллера (1877–1956), которые отразили поворотные этапы в истории лингвистических, фольклористических и историко-этнографических исследований ираноязычных народов Кавказа — талышей, курдов и татов в конце XIX — первой половине XX в. В историю отечественного востоковедения профессор Б.В. Миллер вошел как талантливый и целеустремленный ученый, оставивший значительный след в развитии отечественной иранистики, и как один из основоположников иранистических исследований в Московском государственном университете.

«Энциклопедия японской лингвистики» (The Encyclopedia of Japanese Linguistics, Нихонгогаку дайдзитэн), опубликованная в 2018 году, является словарем нового типа с точки зрения развития японской лингвистики и лексикографии как таковой.. «Энциклопедия японской лингвистики», над составлением которой в течение длительного периода времени с 2006 года по 2018 год трудился коллектив известных японских лингвистов, освещает достижения японского и мирового языкознания с позиций современных концепций. Это первый для Японии лингвистический словарь, в котором наряду с материалами по более ранним периодам исследований представлены термины и описание новейших методов и направлений современного языкознания. Словарь включает более 800 словарных статей и знакомит практически со всеми эпохами и теориями японского языкознания, а также наиболее значимыми концепциями мирового языкознания с древних времен до наших дней. Предшественниками этого словаря являются «Кокугогаку дзитэн» ( «Японский лингвистический словарь», 1955 г.) и «Кокугогаку дайдзитэн» («Большой японский лингвистический словарь», 1980 г.), которые переиздавались несколько раз, но уже не отвечают требованиям времени, хотя отражали достижения науки о языке на время их издания. Помимо появления большого количества новых словарных статей в «Энциклопедии японской лингвистики» следует отметить расширение списка персоналий, что связано с описанием современных подходов к языку. Словарь включает также ряд приложений, описание которых дано в нижеследующей рецензии. «Энциклопедия японской лингвистики» является не только фундаментальным источником знаний по японской и мировой лингвистике для специалистов по японскому языку в Японии и за ее пределами, но и значительным вкладом в развитие японской лексикографии.

В данной статье освещается ситуация, которая сложилась к настоящему моменту в области художественного перевода с восточных языков на русский. Приводится обзор наследия переводной китайской, японской, вьетнамской, персидской, арабской, индийской и киргизской литератур разных эпох — от древности до современности — с точки зрения содержания и объема, а также отмечаются особенности литературно-художественного перевода с восточных языков. Так, например, необходимо соблюдать большую осторожность при переводе реалий, характеризующих культуры Востока, в частности, в отношении идиоматики и экзотизмов. Поднимается вопрос о том, насколько перевод может отходить от оригинала: должен ли переводчик сделать свой продукт интересным для читателя или — наиболее содержательно близким к тексту оригинала. Приведенные примеры сложностей при переводе позволяют продемонстрировать, что восточные литературы довольно изысканны в своей подаче русскому читателю, но при этом пользуются все возрастающей популярностью.

В статье рассматривается изменение характера двусторонней торговли Турции и ЕС на протяжении периода пребывания первой в таможенном союзе европейских государств, то есть с 1996 г. по настоящее время. В первые годы резкое обострение дефицитного характера торговли для Турции было ожидаемо. Не вызывает удивление и некоторое смягчение дисбаланса в последующий период в связи с постепенной адаптацией Турции к новым условиям. Что выглядит во многом парадоксальным, так это приведение двусторонней торговли в последние несколько лет к сбалансированному состоянию и даже некоторому профициту в пользу Турции. К причинам подобной трансформации следует отнести, во-первых, «облагораживание» турецкого экспорта, понимаемое в данном случае как некоторый рост уровня его технологичности, а во-вторых — расширение ЕС за счет вступления экономически более слабых новых членов, торговля с которыми и носит для Турции преимущественно профицитный характер.

В статье картины популярного китайского кинорежиссера Чжан Имоу рассмотрены как текст культуры в контексте развития китайской киноиндустрии в условиях глобальной конкуренции в области искусства. Целью данной статьи является анализ причин популярности фильмов Чжан Имоу в Китае и за его пределами. С помощью семиотического анализа культурного кода и идеологии в рассматриваемых фильмах сделан вывод о том, что успех творчества Чжан Имоу достигнут благодаря использованию режиссером разных стратегий, учитывающих специфику и ожидания китайской и иностранной аудитории зрителей.