Статьи

В статье рассматривается эволюция поэтического образа воробья в поэзии Синкити Такахаси (1901–1987) в контексте дзен-буддизма, практикой которого он занимался на протяжении всей жизни и который существенно повлиял на его творческий метод. Несмотря на то что большинство исследователей до сих пор рассматривает его поэзию в основном в контексте японского дадаизма, предложена попытка сместить интерпретацию его творчества в сторону философии и образов дзен-буддизма. Опубликованные, но почти не знакомые иностранному читателю многочисленные эссе и заметки самого автора, которого многие японские исследователи считают последним дзенским поэтом Японии, расширяют горизонт понимания образов его поэзии, представляют его глубоким и самобытным автором, повлиявшим на всё последующее развитие письменной культуры Японии. Редкая последовательность и преданность Синкити Такахаси созданному им образу на протяжении всей жизни создаёт уникальную возможность оценить динамику и трансформацию его творческого сознания на большом промежутке времени с начала 1920-х до середины 1980-х годов. Одной из основных задач статьи также является вопрос о разграничении идеологического посыла европейского дадаизма с последующей интерпретацией его в Японии в контексте творчества поэта. В статье дана попытка установить, что сближает дада Синкити Такахаси с элементами философии дзен и что отдаляет его, таким образом, от европейского дадаизма.

Данная статья посвящена творчеству Бусхака Ширази, чье стихотворное наследие до этого подробно не изучалось, а лишь упоминалось в обзорных работах по истории персидской литературы Средних веков. Собрание его произведений, изданное в 1302 г.х. (1924), хранилось в библиотеке университета Торонто и стало доступно автору настоящей работы в виде PDF-копии. В современном Иране книга не переиздавалась и является библиографической редкостью. Бусхак создавал свои произведения в рамках поэтической практики назира-нависи («написание ответов») на эталонные произведения предшественников и получившие известность произведения современников. «Ответы» слагались по особым правилам, а традиция в целом начиная с рубежа XII и XIII вв. играла важную роль в литературной жизни средневекового Ирана. В рамках настоящей работы предпринят анализ газелей Бусхака Ширази, входящих в один из разделов его «Диван кушаний» (Диван-е ате‘ме), и проведен их сравнительный анализ с пародируемыми образцами — газелями Саади и Хафиза, с целью выявления особенностей пародийного стиля Бусхака. Исследование демонстрирует, что творчество Бусхака — еще одна составляющая мозаики литературной жизни его эпохи, без которой эта картина не может считаться полной.

Статья рассматривает наиболее популярный среди мусульман России сборник священных хадисов — «40 священных хадисов». Его авторство ошибочно приписывается Али Фикри Явузу, который в данном случае выступил лишь в роли переводчика арабского текста на турецкий язык. Целью данной статьи является детальный анализ текста этого свода, а также установление личности автора оригинального текста на арабском языке и исследование использованных им источников. Проведенное исследование носит чисто текстологический характер и включает в том числе сравнение исследуемого текста с другими сборниками священных хадисов. В статье также рассматривается рифмованная проза, присутствующая в тексте свода. Основной вопрос, который ставит перед собой автор, заключается в следующем: является ли указанный свод просто собранием священных хадисов или же самостоятельным литературным произведением.

Уникальное географическое положение и политико-экономическая ситуация позволили Тайваню стать особой частью китаеязычного мира. Будучи одним из важнейших транспортных узлов, расположенных между Евразийским континентом и Тихим океаном, Тайвань на протяжении веков становился объектом притязаний со стороны европейских и азиатских стран. С XVII в. европейские морские державы — голландцы, затем испанцы — занимали южную и северную часть острова соответственно. Во второй половине XVII в. с усилением роли восточноазиатских государств Тайвань находился под управлением минского генерала Чжэн Чэнгуна и его потомков. Впоследствии островом правили правительство цинского Китая, императорская Япония и правительство Китайской Республики. Постоянная смена власти за последние пять столетий способствовала формированию на Тайване уникальной языковой ситуации, а влияние культур коренных австронезийских народов, европейских и японских колонизаторов, иммигрантов из стран Юго-Восточной Азии — особой культурной идентичности его населения. Тайвань прошел долгий путь от авторитаризма до демократии и открытости. За время правления пяти политических сил многокомпонентная модель проводимой языковой политики, учитывающая интересы китайских переселенцев и аборигенного населения острова, неоднократно сменялась однокомпонентной (в центре которой попеременно оказывались японский и китайский языки). В современный период наблюдается плюралистическая языковая политика, ориентированная на гармоничное софункционирование языков народов острова. В данной статье предпринята попытка рассмотреть динамику развития языковой политики различных политических сил, правивших на Тайване с XVI в., а также проанализировать процесс формирования так называемой тайваньской идентичности.

При использовании этимологических методов были выявлены три синитические и славянские общие (сино-германские) этимологии (этимоны) U+9E7F, U+9732 и U+8EF8. Эти три этимона сформировали рифмическое соответствие. Регулярное фонетическое изменение такого типа легитимирует этимологическую связь, носившую прежде гипотетический характер. Этимон U+9E7F для «оленя и подобных млекопитающих семейства Cervoidea» был найден в синитских, славянских, германских, балтских, кельтских, галло-романских, греческих, армянском, индоиранских и тохарском языках. Этимон U+9732 для «росы» был выявлен в синитских, славянских, балтийских, галло-романских и индо-иранских языках. Этимон U+8EF8 для «тёмный» был обнаружен в синитских, славянских, германских, балтийских, кельтских, галло-романских, албанских, греческих и индоиранских языках. Прибегая к термину индоевропеистики, протоиндоевропейские корни *h1ol-ḱ-i- «олень, лось», *Hros-eh2 «роса» и *h2eḱs-(i-) «ось, стержень» были на этот раз идентифицированы в синитском.

В статье рассматриваются основные вехи становления кафедры истории стран Ближнего и Среднего Востока с момента ее образования в составе исторического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова и до распада СССР. Основное содержание исследования составляет анализ научно-педагогической деятельности известных советских преподавателей и ученых, работавших на кафедре и оказавших существенное влияние на развитие отечественного востоковедения в стенах Московского университета. В эпоху существования советского государства профессорско-преподавательский коллектив кафедры активно и плодотворно работал над созданием качественно новых учебных планов и программ подготовки востоковедов, разработкой проблематики инновационных лекционных курсов, написанием соответствующих учебников с учетом новейших веяний и тенденций преподавания. Это позволяло дать советскому поколению студентов достаточно полное представление об историческом развитии и современном состоянии социально-экономической и культурной жизни изучаемых стран или регионов. Научная жизнь на кафедре в советский период характеризовалась постепенным смещением фокуса научных интересов ее сотрудников от тем, описывающих национально-освободительную борьбу народов Ближнего и Среднего Востока против колониального гнета, историю рабочего движения, деятельность коммунистических партий и профсоюзных организаций, в сторону исследования проблем цивилизационного развития Востока, осмысления выбора путей развития наиболее значимых государств региона в условиях биполярного мира и т.д. Наиболее значимые полемические сюжеты находили отражение в капитальных научных трудах кафедры, которые с течением времени приобретали более разносторонний и аналитически глубокий характер.

Статья состоит из двух блоков: в первом блоке на основе анализа оригинальных документов рассматривается эволюция формирования под эгидой США альянса между Израилем и арабскими странами, присоединившимися к Декларации о Соглашениях Авраама. Второй блок содержит оценку позитивных и неблагоприятных последствий, которые могут проявиться на ближневосточном пространстве в связи с формированием новых политических реалий. В соответствии с авторской точкой зрения, инициированный Д. Трампом план по так называемой нормализации между Израилем и арабскими странами включал основную цель — ослабление роли России и Китая при сохранении влияния США в регионе. США не удалось втянуть в антироссийский фронт своих ближневосточных союзников: арабские монархии, Египет и Израиль проигнорировали настойчивые призывы Вашингтона ввести санкции против России. Среди американских ближневосточных партнеров сформировался консенсус, который не предполагает активного участия США в региональной политике. Этот консенсус отчетливо проявляется в пассивной поддержке России и наращивании деловых связей с Китаем. В статье рассмотрено развитие отношений Израиля с ОАЭ, Бахрейном, Марокко и Суданом после подписания соглашений о нормализации. Показано, что наиболее активно они развиваются на эмиратском направлении. Представляется, что Бахрейн и Марокко постепенно «втягиваются» в процесс нормализации, тогда как для Судана, судя по всему, это чисто формальный процесс. По мнению авторов, в условиях сохранения конфликтного потенциала в отношениях между арабским миром и Израилем, с одной стороны, и Ираном — с другой, Россия смогла бы сыграть роль посредника, используя накопленный багаж позитивного сотрудничества с этими странами. В связи с этим важно задействовать в регионе как возможности и опыт российской дипломатии, так и отечественный внешнеэкономический потенциал. Представленные в статье консолидированные рекомендации составлены с учетом российских внешнеполитических интересов.

В статье рассмотрен второй период творческой биографии Иоганна Герике, первого крупного нидерландского яваниста, чьи труды оказали большое влияние на развитие этого направления нидерландского востоковедения. Он не был единственным специалистом в этой области, но именно его деятельность носила структурообразующий характер, а он сам в силу обстоятельств, рассмотренных в статье, стал центральной фигурой, определявшей ее развитие. С точки зрения его руководителей в Нидерландском Библейском обществе (НБО), основной его задачей должно было стать завершение перевода «Нового завета» на яванский язык. Но сам Герике полагал более целесообразным прежде всего выполнить две задачи. Первая, литературоведческая: подготовить к публикации текст Sĕrat Wiwaha Jarwa (1778), современного яванского переложения классического литературного произведения «Арджуна виваха» (ок. 1030 г.), что стало началом изучения классической яванской литературы. Вторая, лингвистическая: завершение составления «Большого яванско-нидерландского словаря». Выполнение всех трех задач в комплексе и привело к оформлению базы академической яванистики.

В статье рассматривается вопрос об исторических судьбах идрисидов — самого древнего и многочисленного клана потомков Пророка (шерифов) в Марокко. В VIII в. они основали первое независимое государство и собственную династию Идрисидов (788–984). После распада их державы потомки Идрисидских правителей вынуждены были скрывать свое происхождение и не играли серьезной роли в общественно-политической жизни Дальнего Магриба. Однако эпоха правления династии Маринидов (1269–1465) стала поворотным моментом для идрисидских шерифов — в результате султанской политики культ почитания потомков начал возрождаться, а позиции идрисидов значительно укрепились. Идрисидские шерифы стали важной частью городских и сельских элит. С начала XVI в. в Марокко началась эпоха правления шерифских династий Саадидов (1511–1659), а затем Алауитов (1631—наст.время), которые использовали благородное происхождение от Пророка (шараф) как главный источник легитимности своей власти. В этих условиях старейший и влиятельный шерифский род неизбежно должен был занять определенную позицию в отношении новых правителей, очевидно уступавших им в условной иерархии потомков Пророка. Целью данной статьи является попытка ответить на вопрос о том, как складывались отношения между идрисидскими шерифами и первыми Алауитскими султанами. На материалах марокканских летописей, городских хроник и агиографических трудов рассматривается динамика взаимодействия идрисидских кланов и престола как в момент прихода к власти Алауитских шерифов, так и в эпоху правления первых султанов династии. Особое внимание уделяется вопросу о политических амбициях знатных идрисидских родов при ранних Алауитах. Изучение источников демонстрирует, что первые Алауитские монархи осознавали превосходство идрисидов и не пытались поставить под сомнение их авторитет. Путем продуманной и нюансированной политики им удавалось обратить духовный и социально-политический капитал идрисидов в свою пользу и использовать его для укрепления собственной власти.

В статье исследуются показательные эпизоды участия суфийских наставников в общественно-политической жизни Ирана и Мавераннахра второй половины XIV — начала XV в., в частности, тема конфликтов Тимура (Тамерлана) и видных шейхов эпохи. Изучение источников способствует рассмотрению вышеупомянутых инцидентов как в контексте политического противостояния за власть в Иране и Мавераннахре, продолжавшегося в правление Тимура, так и с точки зрения борьбы в суфийской среде за влияние на правителя и население. Принятые Тимуром методы разрешения конфликтов позволяют проследить трансформацию приоритетов властителя с учетом степени реальной угрозы государственности, личных симпатий и доминирующего мнения круга приближенных к нему наставников.

В статье рассматриваются особенности социально-политической жизни дир‘ийского эмирата в период, предшествующий возникновению ваххабитской государственности. Основу задействованного источникового массива составляют хроники недждийских ученых XVII–XVIII вв., ряд которых впервые вводится в научный оборот. Их изучение дало возможность частично реконструировать упомянутый период и провести его многосторонний анализ. Итоги исследования позволяют предположить, что к моменту основания первого государства Саудидов в 1744 г. ад-Дир‘ийя представляла собой лишь небольшое земледельческое поселение в Южном Неджде, нестабильная политическая и экономическая ситуация в котором обусловливалась как тяжелыми природными условиями, так и постоянными политическими потрясениями.

Механизм концептуальной метафоры схож с механизмом функционирования самого языка. Точное понимание языка связано с множеством факторов: говорящим, слушающим, языковыми средствами, семантикой слов, контекстом и другими. Все эти элементы взаимодополняют друг друга, в процессе взаимодействия образуют единое целое, тем самым образуя единое пространство коммуникации. Исследование механизма метафоры не может обойтись без описания связанных с метафорой понятий: когнитивного субъекта, объекта метафоры, произвольного компонента метафоры, метафорической основы и контекста. Необходимость разъяснения вышеуказанных понятий обусловлена тем, что метафорическое значение — это результат действия нескольких сторон.

В статье дан критический анализ интерпретации ранних интеллектуальных взглядов поэта Синкити Такахаси (1901–1987). На примере эссе и образцов ранней поэзии оспаривается однозначная сопричастность творчества поэта с философией дзен. «Бунтарский» дух поэзии дада, хотя и имеет общие черты с общепринятыми в исследовательской среде представлениями о дзенском нигилизме, имеет несколько иную природу и свойства. Нарочито провокативный творческий метод поэта раннего периода, вероятно, результат не осознанного интеллектуального выбора, а производное трудной биографии и особенностей личности. Не исключено, что раннее творчество и образ самого поэта во многом был мифологизирован его ближайшим окружением, а сам поэт в многочисленных эссе и заметках впоследствии весьма критически относился к своим ранним «виршам» и болезненным духовным поискам. Изучая творчество отдельно взятого поэта-модерниста в лице Синкити Такахаси, можно сделать выводы относительно рецепции литературных европейских течений нового времени в Японии, а также проследить механизмы проникновения и освоения литературных форм иных культур.